Медиация часто позиционируется как эффективный и гибкий механизм внесудебного разрешения споров. Однако её потенциал во многих юрисдикциях остаётся нереализованным. Среди ключевых причин: фрагментарность регулирования, неопределённость статуса медиатора, отсутствие единых профессиональных стандартов, проблемы правовой квалификации и понятных механизмов приведения в исполнение медиативного соглашения. Всё это влияет на доверие к медиации со стороны бизнеса и юридического сообщества, а также на заинтересованность самих медиаторов в развитии этой профессии.

В последние годы медиация также всё чаще рассматривается как элемент более широкой системы правосудия, в том числе и в части трансграничного разрешения споров. Международные инструменты, такие как Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международной коммерческой медиации 2018 года и Сингапурская конвенция о медиации, направлены на повышение предсказуемости и правовой определённости в этой сфере.

При этом развитие международной медиации ставит ряд сложных вопросов, в том числе:

• Насколько современные реформы международной медиации, включая внедрение механизмов признания и приведения в исполнение медиативных соглашений, сближают её с такими способами разрешения споров, как суд или международный арбитраж?
• Как обеспечить баланс между институциональной поддержкой медиации и сохранением её внесудебного, добровольного, гибкого и конфиденциального характера?
• Может ли Сингапурская конвенция о медиации стать не только инструментом признания и приведения в исполнение международных медиативных соглашений, но и стимулом для пересмотра национального регулирования медиации?
• Насколько важна выработка детализированных квалификационных и этических стандартов для медиаторов? Какой может быть роль ЮНСИТРАЛ в данном контексте?
• Какие элементы зарубежных моделей регулирования медиации могут быть полезны для России и какие изменения в законодательство могут быть актуальны?